http://zoschenko.info/cat/193/23.html

Нынче, братцы мои, какое самое модное слово, а? Нынче самое что ни на есть модное слово, конечно, электрификация.
Дело это, не спорю, громадной важности — Совет­скую Россию светом осветить. Но и в этом есть пока что свои неважные стороны. Я не говорю, товарищи, что платить дорого. Платить недорого. Не дороже де­нег. Я не об этом говорю. А вот про что.

Жил я, товарищи, в громадном доме. Дом весь шел под керосином. У кого коптилка, у кого небольшая лампочка, у кого и нет ничего — поповской свечкой светится. Беда прямо! А тут проводить свет стали.
Первым провел уполномоченный. Ну, провел и про­вел. Мужчина он тихий, вида не показывает. Но хо­дит все–таки странно и все время задумчиво смор­кается.
Но вида еще не показывает.

А тут дорогая наша хозяюшка Елизавета Игнатьев­на Прохорова приходит раз и предлагает квартиру осветить.
— Все, — говорит, — проводят. И сам, — говорит, — уполномоченный провел.
Что ж! Стали и мы проводить.

Провели, осветили — батюшки–светы! Кругом гниль и гнусь.
То, бывало, утром на работу уйдешь, вечером явишься, чай попьешь и спать. И ничего такого при керосине не видно было. А теперича зажгли, смотрим, тут туфля чья–то рваная валяется, тут обойки отодра­ны и клочком торчат, тут клоп рысью бежит — от света спасается, тут тряпица неизвестно какая, тут плевок, тут окурок, тут блоха резвится...
Батюшки–светы! Хоть караул кричи. Смотреть на такое зрелище грустно.

Канапе, например, такое в нашей комнате стояло. Я думал, ничего себе канапе — хорошее канапе. Сидел часто на нем по вечерам. А теперича зажег электриче­ство — батюшки–светы! Ну и ну! Ну и канапе! Все тор­чит, все висит, все изнутри лезет. Не могу сесть на та­кое канапе — душа протестует.

Ну, думаю, не богато я живу. Противно на все гля­деть. Работа из рук падает.

Вижу, и хозяюшка Елизавета Игнатьевна ходит грустная, шуршит у себя на кухне, прибирается.
— Чего, — спрашиваю, — возитесь, хозяюшка?
А она рукой машет.
— Я, — говорит, — милый человек, и не думала, что так бедновато живу.
Взглянул я на хозяйкино барахлишко — действи­тельно, думаю, не густо: гниль и гнусь, и тряпицы разные. И все это светлым светом залито и в глаза бро­сается.

Стал я приходить домой вроде как скучный.
Приду, свет зажгу, полюбуюсь на лампочку и ткнусь в койку.
После раздумал, получку получил, купил мелу, раз­вел и приступил к работе. Обойки отодрал, клопов вы­бил, паутинки смел, канапе убрал, выкрасил, раздра­конил — душа поет и радуется.

Но хоть и получилось хорошо, да не дюже. Зря и напрасно я, братишечки, деньги ухлопал — отрезала
хозяйка провода.
— Больно,— говорит, — бедновато выходит при свете–то. Чего, — говорит, — этакую бедность освещать клопам на смех.

Я уж и просил, и доводы приводил — никак.
— Съезжай, — говорит, — с квартиры. Не желаю, — говорит, — я со светом жить. Нет у меня денег ремон­ты ремонтировать.
А легко ли съезжать, товарищи, если я на ремонт уйму денег ухлопал? Так и покорился.

Эх, братцы, и свет хорошо, да и со светом плохо.

¹⁹²⁵

Написал падение желудей Kushavera на afflatus.d3.ru / комментировать

Взято отсюда